Кулин внимательно слушал этот краткий курс зековского общежития, старался запомнить все, что только можно, но все равно, какие-то тонкости и детали ускользали от его внимания. В промежутках между словоизвержением Макара, шнырь знакомил Николая со всеми теми, с кем ему придется общаться по работе и по жизни. Так, этапник узнал, что его бригадира, бугра, зовут Кирилл Кириллович Козлов, негласное погоняло у него Ка-ка-ка, а в глаза его можно звать Бурый. Но это прозвище не от того, что он буреть любит, а наоборот. - Ты не бурый? -- Сразу спросил бригадир у Кулина. Бас Кирилла Кирилловича, казалось, заставлял трястись стены. - Нет. - А чего с Мухой залупнулся? - Так вышло. -- Неопределенно проговорил Николай. - Ты не думай, что я против москвичей чего имею... Только ты смотри, чтобы такое повторялось так редко, как соловьи из жопы вылетают! Мирон засмеялся первым, Бурый подхватил, а Куль подумал, что с бригадиром ему, вроде бы, повезло. Затем Николай побывал у завхоза, сурового крепкого мужика, лет за пятьдесят. - Звать меня Фрол Сысоевич. -- Представился завхоз. -- Не забудешь? - Нет. - Хорошо. На бирке Кулин прочел фамилию, Михайлов-Рощинский, и, узнав впоследствии кличку завхоза, Боровик, не был ей удивлен. Фрол заполнил какую-то карточку тысячекратно уже повторенными Николаем сведениями и, закончив с этим делом, прочел краткую лекцию о местной иерархии. Из нее следовало, что в самом низу находятся пидоры-неприкасаемые, чуть выше чушки-мухоморы, по центру -- мужики-работяги, над ними и приблатненные-подворовывающие, и ставленники администрации, типа завхозов и бугров, и над ними всеми -- вор в законе Крапчатый со товарищи. - Я вижу, мужик ты правильный, - насупившись говорил Боровик, - уже в этапке сумел себя поставить.