Но я, вот... Ну не мог не предупредить... Понимаешь? Куль кивнул: - Что за базар. - Вот и хорошо. -- Семихвалов сразу успокоился и стал похож на себя прежнего. - Погоди... - У Николая возникла мысль, и он решил ее немедленно проверить, - Ты этих всадников видел? - Каких всадников? -- Теперь недоумевать пришла очередь Петра. - Ну, которые после взрыва на плацу гарцевали. - Первый раз слышу! -- Искренне отозвался семейник и Куль ему, как и всегда, поверил. Но как странно. Не могло же быть, чтобы все свидетели этого мистического зрелища молчали о нем, как партизаны?! - А ты поспрошай у народа. -- Улыбнулся Николай. - И поспрошаю. -- Осклабился в ответ Семихвалов. Ложиться на какой-то час, час пятнадцать, смысла не было, да и первоотрядники, поднимающиеся раньше остальных в зоне, уже выбегали из секции на свои рабочие места. Кулин некоторое время бесцельно послонялся по секции, потом решил замутить чайку и это предложение нашло в народных массах, в лице Петра Захаровича, живейший отклик. Когда банка запарилась, Семихвалов полез в тумбочку за стаканами. - Слышь, Коль... - Что? - Может, нам библиотекаря позвать? - У тебя с ним крутые макли? -- Предположил Кулин. - Ну, надо... - Ничего не поясняя, сообщил Петр, и извлек третий хапчик. -Сходи за ним, а? Пожав плечами, Куль встал. Шконка Братеева, великого зековского писателя, находилась почти у самого входа в секцию. Подойдя к библиотекарю, который, как всегда, спал накрывшись с головой, Николай тронул того за ногу. Даже из-под одеяла эта нога показалась Кулину слишком холодной и какой-то неестественно скользкой. Начав испытывать некие подозрения, Николай шагнул в проход и, быстро осмотрелся, не сечет ли кто за ним, и приподнял одеяло. Глаза писателя были открыты. Кулин едва ли не впервые видел Братеева без очков и поразился, как простые стекляшки меняют внешность. Сейчас Владимир выглядел суровым и серьезным. Когда же Николай встречался с ним раньше, то массивные очки всегда создавали ложное впечатление беззащитности, выглядывающей из-за черепахово-стеклянной брони.