Вместо нее высилась гора щебня вперемешку с искореженным металлом. Зеки, так и не снявшаяся вторая смена, грязные, в изодранных робах, стояли по колено в грязи и молчали. Куль не мог понять, то ли они настолько вымотались, что не могут и слова сказать, либо влияние призраков на промзону было гораздо сильнее и все, кто здесь находится, до сих пор пребывают под властью наваждения. - Расступись. -- Рявкнул идущий впереди шеренги Синичкин. Арестанты покорно расступились, открывая проход, и Николай увидел то, ради чего их подняли в такую несусветную рань. На земле, в ряд лежали тела. Все мертвецы были в крови. У некоторых не было даже лиц, у других руки, ноги, шеи оказались вывернуты так, как обычный человек их никогда бы не расположил. Тут же стояла большая часть лагерного начальства. Одного взгляда на них Кулину хватило, чтобы определить: и эти тоже... Бесконвойники без слов поняли, что от них требуется. Пока двое держали носилки, другая пара заваливала на них труп. Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, Николай отошел от зеков, которые казались ему еще большими мертвецами, нежели те тела, которые грузили приведенные Синяком расконвоированные. Тайник оказался цел и не потревожен. Решив рискнуть, Куль забрал сразу все, заткнул пакет за пояс и, возвращаясь к неподвижной людской массе, наконец понял, чего ему не хватало. Трубы. Той самой с которой отчаянные головы маяковали на волю. Но если она свалилась, то где же она? Осмотревшись, Николай нашел следы падения: развороченную крышу второго цеха, а потом и кучи битого кирпича, аккуратно сложенные у стен цехов. Порядок был такой, что становилось страшно. На подобную работу были способны лишь кропотуны-трудоголики. Все это совершенно не походило на последствия лихорадочного аврала по очистке территории. Казалось, пятиминутного отсутствия одного из бесконвойников никто не заметил. Кулин через полуопущенный веки оглядел присутствовавших тут краснопогонников. Задержал взгляд на куме, но лицо того не выражало ровным счетом ничего.