Словно проанализировав его, оперативного работника, Крапчатый где выяснил на примерах, а где и высчитал, стиль реакций кума. И, пользуясь этим знанием, специально подсовывал такие решения, которые не заставили бы Игната Федоровича усомниться в ригидности воровской политики и, следовательно, предсказуемости. Майор и здесь принимал навязанные правила, с некоторой тревогой ожидая непрогнозируемого взбрыка Крапчатого. Хорошо, если в ближайшие дни его не будет. А если он таки случится? Что это будет? ``Разморозка''? Тихое превращение лагеря в ``черный''? Или еще что похуже? Но на данный момент этому не было никаких прямых доказательств и Лапша уже сидел в кабинете лейтенанта Симонова, начальника первого отряда, слушая доклад осужденного Осечкина, завхоза первого отряда. - ...подъем, а он лежит. Володя всегда спать любил, ну я и давал, сколько можно. Да и воскресенье сегодня. Газет быть вроде не должно... - Короче. -- Проронил Симон. - Я к нему подхожу, трясу, а он как деревянный, даже не мычит. Он всегда мычал... - Короче. -- Устало вздохнул отрядник. Он знал, что Осечкин все одно выдаст все разнообразнейшие подробности, и призывал зека к лаконичности лишь из-за какого-то устоявшегося ритуала. - Я одеяло откинул... Он с головой укрывшись всегда спал, от комаров так спасался. Вот, откинул и вижу -- глаза у него открыты и неживые. А на груди -крестик. Большой такой, неровный. И лежит несимметрично. Я его ногтем хотел отколупнуть, а он только чуть вверх подался. А под ним -лезвие. Но его я потом увидел. А как понял, что Володя мертвый -- сразу на вахту, к Семенову. - Майору... - Автоматически поправил Симонов. - Ну, да! Майору Семенову! -- Радостно улыбнулся завхоз, словно ему каждый день приходилось вытаскивать стилеты из сердец первоотрядников. - Кто это мог сделать? -- Игнат Федорович понимал, что вряд ли услышит толковый ответ, но поинтересоваться этим следовало непременно. - Да, кто угодно! -- Воскликнул зек, разводя руками.